Ранние романы

В глазах этой женщины Сименон принадлежит к высшим, ибо тратит не считая. И сначала она относится к нему с подобострастием. И вдруг обнаруживает в нем обычного человека, позволяющего себе к тому же защищать рабочих и признавать прямо, не краснея, что вышел из народа, из самой что ни на есть мелкоты, и что ему даже голодать приходилось! «Прекрасно! Надеюсь, что коммунизм вернет вас в народ. Вы от этого не пострадаете, поскольку будете на своем месте»,— злобно бросает Сименону его собеседница. И писатель, снова обращаясь к сыну, признается, что этот, казалось бы, незначительный инцидент причинил ему столько же страдания, «сколько тебе пинок, отвешенный уличной собаке хозяином отеля». «Тебе 5 лет, мне 42. Надеюсь, что ты привыкнешь к этому. Но что касается меня, то я, признаюсь, все еще к этому не привык». Забегая вперед, скажем, что весь дальнейший литературный путь писателя доказал верность этого утверждения.

Итак— из народа и за народ. За маленьких и угнетенных. Эта тема—одна из основных в творчестве Жоржа Сименона. И она вполне естественно выплывает из всего его жизненного опыта, уходя корнями еще в раннее детство писателя.

В приведенных Сименоном незначительных эпизодах проявилось то, что будет окрашивать всю его творческую деятельность: ненависть к воинствующему мещанству и характернейшим его проявлениям— преклонению перед высшими, жестокости и презрению к низшим. В этом сказался действенный гуманизм и демократизм писателя.

«Единственное, чего я никогда не буду тебе внушать,— пишет он сыну,— это почтение. Я слишком много страдал от почтения, которое мне пытались внушить к самым разнообразным вещам, почтения наименее достойным, исключительно потому, что я родился на втором этаже дома Сесьйонов, в комнате с кухней без газа и воды, от матери — продавщицы из «Новинок», отдела галантереи, и отца, всю жизнь бывшего страховым агентом».