Литературное творчество

Ответ, разумеется, полушутливый, но не безынтересный для понимания социальных позиций Сименона. Обычно же он объяснял свою продуктивность необоримой внутренней потребностью: он пишет потому, что не писать не может. В беседе с Андре Парино Сименон утверждал, что литературное творчество стало для него необходимостью. Вскоре по завершении очередного романа в нем начинает нарастать мучительная внутренняя пустота. «Если я не пишу два месяца, то начинаю чувствовать себя не в своей тарелке... подобно кошке, которая мяукает и трется об стену...». И начинается новый роман.

Не потому ли на вопрос одного журналиста, считает ли он труд радостью или, наоборот, карой, навязанной нам и принимаемой лишь с глухим возмущением, Сименон ответил, что в противоположность Библии, заставляющей бога евреев и христиан сказать:— Отныне ты будешь добывать хлеб свой в поте чела твоего,— он считает, «что труд приносит нам радость и гордость при условии, что мы можем или хотим избирать труд, который нас интересует или вдохновляет, что — увы! — не каждому в нашем обществе дано».

Читатель достаточно осведомлен о своеобразной писательской технике Сименона — о пятидесяти тонко очинённых карандашах, о штабелях географических атласов и телефонных справочников всего мира, откуда выбираются имена героев, о знаменитых желтых конвертах, на которых писался первоначальный план-наметка произведения, «заводилось дело» героя, об одиноких утренних прогулках писателя — всегда по одному маршруту, о «мертвых часах» (с б до 9 утра), когда он работал.