Написание романов Сименоном

В этот период все остальное, все окружающее для писателя умирает. Семья оберегает его от всяких беспокойств — ни телефонных звонков, ни телеграмм, ни писем, так как перед началом работы все дела приводились в порядок и даже специально вызванный врач проверял здоровье не только самого хозяина, но и всех членов семьи: ведь прерванный роман — роман пропавший. Разумеется, он придерживался строжайшего распорядка дня, совершал прогулки по тому же маршруту, и даже цвет его костюма и рубашки оставался неизменным. По признанию писателя, он испытывал в это время огромное внутреннее напряжение, ибо жил в «шкуре другого», поставленного к тому же в трагическую ситуацию. Напряжение достигало апогея к середине повествования (примерно сотая страница), когда герою приходилось принимать какое-то решение. По утверждению Сименона, дальнейшее развитие событий ему было неизвестно: «Если бы я знал его, я бросил бы роман, ибо события меня больше не интересовали бы. Я бы уже не мог их больше переживать. Разве можно переживать уже пережитое? Мне казалось бы, что я диктую мемуары».

Прибавим любопытную деталь. По собственному утверждению писателя, он настолько «воплощался» в свой персонаж, что в конце концов начинал походить на него даже физически: если сутулится его герой, сутулился и он, по-особому закладывал за спину руки, приобретал специфическую походку и т. л.