Комиссар Мегрэ — главный литературный персонаж

В литературу Жорж Сименон вошел как писатель-детективист. Возможно, что именно этим объясняется то пренебрежение, с которым так долго относилась к нему «серьезная» критика. Ведь и на Западе, и у нас детектив до последнего времени считался жанром если не третьего, то уж во всяком случае второго сорта. Однако если в западном литературоведении все же существует достаточно многочисленная литература как по истории» так и по теории этого жанра, то в нашем — пренебрежение к детективу в 70-х годах считалось чуть ли не признаком хорошего тона.

Возможно, что какую-то роль в таком пренебрежении следует искать в характеристике, данной А. М. Горьким в докладе на Первом всесоюзном съезде советских писателей книгам, «героями которых являются плуты, воры, убийцы и агенты уголовной полиции. Это и есть настоящая буржуазная литература, особенно ярко отражающая подлинные вкусы, интересы и практическую «мораль» ее потребителей». Это, безусловно, так, но не нужно упускать из виду и замечания Горького о том, что на почве этой литературы «выросли такие замечательные художественные обобщения, как, например, фигура Санчо Пансы, как Тиль Уленшпигель де Костера и немало других равноценных этим двум». Следует учитывать и тот факт, что со времени Первого съезда писателей возникло и выросло такое принципиально отличное по своим социально-политическим и идейно-философским устремлениям явление, как советский детектив и детектив стран социализма.

Так или иначе, детективная литература существует, и ее упорное развитие, равно как и неоспоримый интерес к ней огромного и очень разнообразного контингента читателей, все же заставило отнестись к этому жанру серьезно, о чем свидетельствует дискуссия, проходившая в «Литературной газете» с февраля 1971 по январь 1972 года и предоставившая слово как виднейшим русским детективистам (А. Адамов, Ю. Семенов, А. Вайнер и др.), так и специалистам-литературоведам и читателям.

Дискуссия эта, выявившая полнейшую теоретическую неразработанность данного вопроса в критике, оказалась все же плодотворной, ибо, во-первых, в процессе ее был окончательно отвергнут взгляд на детектив как на литературу чисто развлекательного характера, во-вторых, было, наконец, «узаконено» существование детективного жанра как специфического рода литературы со своими закономерностями и подтверждена правомерность и необходимость его обогащения социально и общественно значимым материалом, правомерность постановки в нем важных нравственных и психологических проблем.